Сознание и новые реальности

Сознание и новые реальности

«У меня вся жизнь стала сплошным свободным временем. Мир стал невероятно огромным и интересным по-настоящему».

Бахтияров О.Г. — автор концепции психонетики, разработчик методологии и методик деконцентрации, корпуса техник активизации сознания и прямой работы с сознанием. Разработчик проекта психонетической сети, действующей с 2006 года и осуществляющей подготовку по психонетической программе и разработку новых методов работы с сознанием и их практических приложений. На текущий момент психонетическая сеть включает в себя Университет эффективного развития (Киев), Институт психотехнологий (Петербург), Институт психонетических исследований и разработок (Москва), Мастерскую психонетики (Ростов-на-Дону) и ряд самостоятельных групп в других городах России и Украины.

Олег Георгиевич, сначала хотелось бы познакомиться с Вашими работами популярно, для, так сказать, неподготовленной аудитории. Как можно представить для такой аудитории основную концепцию Ваших методик того, что Вы представляете?

Олег Бахтияров: В психонетике нужно различать методический слой, сам психонетический проект, контекст, в котором развивается психонетический проект, и онтологию, лежащую в его основе.

Корпус психонетических методик возник как ответ на необходимость адаптации человека-оператора к деятельности в необычных условиях и условиях высокой неопределенности. Поскольку в этих условиях внешнее управление состоянием оператора представляется малопродуктивным (фармакологические, технические и суггестивные методы рассчитаны на определенный класс ситуаций и задач, а высокая неопределенность среды как раз чревата именно новыми классами ситуаций и состояниями сознания, ранее не встречавшимися в опыте оператора), методы управления состоянием должны носить принципиально аутогенный характер — осуществляться самим оператором и быть для него полностью прозрачными. А это, в свою очередь, исключает заимствование техник из терапевтической практики или сакрального контекста иных культур самими разработчиками методик — заимствование означает, что какие-то моменты остались неясными.

Технологический мир, я бы даже сказал резче, мир технологического цинизма, в котором мы живем, помимо всех его пороков, предоставляет нам уникальную возможность выстроить ясное понимание разрабатываемых техник — иначе их просто нельзя использовать для решения прагматических задач. Заимствование же техник из других культур привносит много неясностей и, как следствие этого, подчиненность непрозрачным механизмам. Но когда разрабатываешь ясные и понятные техники, то начинаешь понимать и то, что лежит в основе сакральных практик, их, так сказать, технологический остаток. Тогда непрозрачное становится прозрачным.

Эффективные психотехники всегда были составной частью практик, направленных на трансформацию сознания. Их нельзя перенести на почву наших задач, но с ними нужно как-то соотнестись. Именно самостоятельная разработка методов управления процессами, протекающими в сознании, позволяет понять традиционные техники, которые разрабатывались в сакральном контексте для решения задач духовной реализации или трансформации. Внутренняя прозрачность собственных техник означает
понимание природы сознания, и именно это позволяет понять и структуру техник, привнесенных извне. После распада Советского Союза исчезли и большие задачи, ради которых велись наши разработки, и мы плавно перешли к методам работы с сознанием, на которые нет и не может быть запроса со стороны рынка или государства, поскольку эти методы направлены на реализацию главной задачи существа, обладающего сознанием, — пробуждение свободной воли и активизации сознания. Эта задача уже не обусловлена текущей социальной реальностью и даже, наоборот, противоречит ей. Но она отражает возможное будущее, эпоху, когда главной деятельностью человека станет работа со своим сознанием, порождение новых форм сознания и, как
проекция такой работы, создание новых технологий и социокультурных форм. Приход этой эпохи (а именно ее Татеиси Кадзума и назвал эпохой психонетики) не гарантирован, он целиком зависит от активности самого человека. Работа на такое будущее и составляет сущность психонетического проекта. Собственно, внутренние разработки психонетического сообщества (лингвистические, психотехнические, социотехнические и др.) направлены на реализацию этого проекта.

А если говорить о самих практических методах работы с сознанием — на что они направлены?

О. Б.: Психонетика — это иерархия методов, ведущих к пониманию устройства сознания и его работы. Психонетика в чистом виде направлена на прояснение сознания, овладение методами управления процессами, протекающими в сознании, и создание новых реальностей сознания. Это увлекательная работа, но это аналог чистой математики. Подобно тому, как есть еще и прикладная математика, есть прикладная психонетика. Сейчас можно выделить несколько прикладных направлений. Исторически первым потребителем наших методов были операторы, работающие в экстремальных условиях, и экстремальные виды спорта. Можно выделить направление разработок методов управления робототехническими устройствами в режиме «интерфейс мозг-компьютер». В этом случае оператор управляет движениями робота, формируя нужные параметры энцефалограммы, которые потом превращаются в команды. Отдельная линия — лингвистическая программа: изучение иностранных языков в режиме их формирования. Ну, и наконец, побочный результат психонетического курса — повышение креативного потенциала участников программы.

А психонетический проект?

О. Б.: Психонетический проект — это формирование сообщества людей с активным сознанием. Такими людьми нельзя управлять посредством манипуляций, обмана и прямого насилия. Место вынуждающих социальных механизмов занимает координация свободных воль.

А от чего вы отталкивались при создании этих технологий?

О. Б.: Этот вопрос задают часто. Вкратце — сочетание биографических обстоятельств, места работы и доступа к серьезным разработкам, которые могла позволить себе лишь сверхдержава. Когда распался Советский Союз, никто эти работы уже не финансировал, и пришлось продолжить работу, не ориентируясь на заказы, просто потому, что она была увлекательна и интересна. Потом удалось создать хорошую структуру для такой работы — Университет эффективного развития. И с какого-то момента подготовленные в нем люди начали разрабатывать свои собственные темы. От чего отталкивались — от задач. Вначале — как стать независимым от внешних воздействующих факторов (информационных, фармакологических). Затем — как стать независимым от актуальных структур сознания (а это уже достаточно глубокая трансформация сознания) и, наконец, — как активизировать сознание.

А какие специалисты участвуют в разработке?

О. Б.: Психологи, лингвисты, программисты, философы… Для робототехнических разработок нужны нейрофизиологи. Но на самом деле профессиональная принадлежность здесь не важна. Психолог работает со структурами психики, лингвист — с языками, но такой специальности, как работа с сознанием, еще нет (по крайней мере, в нашей культуре). Такая профессия еще только формируется.

А насколько широки связи с разными научными учреждениями, заведениями на территории бывшего Cоветского Cоюза?

О. Б.: Связи, конечно, существуют. Любое жизнеспособное направление обрастает десятками связей. Нам близка тоталлогия, которую разрабатывает профессор Кизима в Киевском институте философии (у меня было несколько публикаций в их сборниках), в целом то, что сейчас называют постнеклассическими направлениями в науке, философии и методологии. Из современных психологических подходов отмечаю подход А.Ю. Агафонова (Самарский университет) — многие положения его смысловой теории
сознания используются у нас и для интерпретации психонетической феноменологии, и для методических разработок. Внедрение наших методик осуществляется в Московском университете физкультуры. Мы сотрудничаем с рядом лабораторий и организаций, разрабатывающих тематику «интерфейс мозг-компьютер», мы участвуем в программе «Нейронет». Сложились хорошие отношения с трансперсональным направлением в психологии. Всё не перечислишь...

Как бы вы хотели видеть перспективу развития подобной технологии в настоящее время? Может быть, внедрение этих методов в учебные или в спортивные заведения?

О. Б.: Внедрение психонетических методов в спортивную подготовку уже, собственно, началось. Я думаю, что специальные курсы будут введены в программы в ближайшее время. Внедрение в ВУЗы начнется, вероятно, с сертификации курса социо-гуманитарного конструирования, составной частью которого является работа с собственным сознанием. А что касается средних школ, тут все гораздо сложнее. Психонетической педагогики пока еще просто нет. В работе над собой достижения могут подменяться их имитациями.

Как это предотвратить? И как можно избежать заблуждений, занимаясь всякими психотехниками? Как уйти от как бы ложного, от фантазирования?

О. Б.: Если вы будете бороться с имитациями, то проиграете. Сознание постоянно создает новые реальности, и нужно использовать этот процесс. Ориентироваться не на заданный результат, а на управление порождением результатов. Самое трудное — освободиться от внешних управляющих факторов и начать управлять психическими процессами со стороны нашего «Я». Нужно каждый раз спрашивать себя: «Что на самом деле управляло моим сознанием, когда я выполнял ту или иную внутреннюю работу?» Имитация и заблуждение — следствие обусловленности внешними стимулами и внутренними стереотипами. Вот их-то — стимулы и стереотипы — и следует выявлять. Конечно, помогает поддержка со стороны более опытных людей, которые знают стандартные ловушки. Помогает и работа в группе — заблуждения людей, как правило, не совпадают, и группа помогает их выявить. Но это более продвинутая фаза работы. Вначале же вырабатывается очень специфическое чувство реальности или нереальности достижения. Для этого вводятся тест-тренировочные программы, позволяющие оценить реальность овладения навыками деконцентрации внимания — одновременное прочитывание нескольких параллельных текстовых потоков, слежение
за несколькими идентичными объектами и т.д. Эти программы ведут к начальным навыкам различения иллюзий и реальности. Но потом, когда мы начинаем работать со слоями сознания, лишенными чувственных проявлений, критерии реальности достигнутого подобрать нельзя, и приходится опираться, как я уже говорил, на поддержку инструкторов или группы.

Это разъясняется на семинарах?

О. Б.: Конечно, разъясняется. Но словесных разъяснений недостаточно. Каждый приходит со своим опытом и со своими стандартными интерпретациями. Поэтому семинар и начинается с практики, а потом уже идут интерпретации и разъяснения. Преждевременное разъяснение создаст ложную картину. После такой работы, как например, у вас, изменились интересы, в смысле проведения свободного времени? Обыденные вещи как-то поменялись или не поменялись?

О. Б.: У меня вся жизнь стала сплошным свободным временем. Мир стал невероятно огромным и интересным по-настоящему. Знаете, человек в своей жизни проходит несколько стадий. В юности человеку все страшно интересно, все есть загадка, тайна, которую пытаешься открыть. Потом мир становится скучным, потому что понимаешь человеческую и социальную механику, а это очень примитивные и просчитываемые механизмы. Но потом за всем этим поверхностным мусором открываешь мощные
нечеловеческие процессы, частью которых является и наша собственная жизнь, мир оказывается неизмеримо осмысленнее, чем казался в юности, хотя и гораздо таинственнее.

Беседовал Даниель Пекониди


Возврат к списку